Ответы гопника обыкновенного на допросе выглядят примерно так: — Не помню. — Не помню. — Не помню. — Да пошли вы все! В Италии такой подход называется «сицилийская защита». В России подобная защита взламывается бутылкой из-под шампанского, шокером или дубинкой, а в Соединенных Штатах братьев Руссо считается аргументом, на котором можно выстроить конфликт двухчасового эпического блокбастера. Ну и на очередной смерти чьих-то родителей, разумеется.

Кинокомиксовые королевства лихорадит: Marvel и DC внезапно задумались над ущербом, наносимым их героями в рамках борьбы с вселенским злом и прочей дрянью. Ну кто бы заподозрил, что в регулярно разрушаемых небоскребах, городах и государствах живут живые люди, склонные погибать не только под огнем читаури, но и задницей неудачно приземлившегося Халка? И если у адептов «мрачного квазиреализма» развитие идеи утонуло в мелодраматическом выкрике стоп-слова «Марта!», то мир Мстителей аккуратно подвели к «Акту регистрации супергероев», призванному упорядочить их деятельность и разделившему главных действующих лиц на две противоборствующие кучки. Так вот — фильм совершенно о другом.

«Гражданка» строится вокруг вариации архетипичного сюжета «дева в беде», где роль девы принимает Баки Барнс (aka Зимний Солдат). На хрен политические распри, к черту идеологический раскол: вся каша варится и выкипает оттого, что лучший друг Стива Роджерса железной рукой выкашивает человеков, возражая на все претензии Старка со товарищи, как гоп с солнечного итальянского острова: я этого не помню. «Он этого не помнит, — эхом подтверждает Америка. — А значит, он в этом не виноват». Во-первых, нет, не значит. Во-вторых, блин, Стиви, это было пять гребанных минут назад: тела еще не остыли, над пепелищем струйкой поднимается свежий дымок, ты чего? «Но он этого не помнит», — механистически повторяет Кэп, и… все. Кажется, начни Баки разрывать на части румяных вестеросских младенцев, и это бы не слишком подточило линию защиты: в конце концов, очень скоро чувак действительно обо всем забудет, так чего уж. На каком-то этапе от общего идиотизма ситуации и частной унылости самого Барнса возникает непреодолимое желание выбить последнему все зубы, но тут фильм неожиданно уходит в титры, предлагая подождать два-три года уже другую, Бесконечную войну.

Экш-сцены «Гражданки» по-настоящему прекрасны: техническая часть, юмор, динамика, иллюзия спонтанности происходящего, взаимодействие партнеров. Братья Руссо выстроили сложную хореографию боя, где видимый хаос достигается четко продуманной структурой. Кроме того, впервые по обе стороны баррикад оказались персонажи, чьи дизайн, характеры и способности разрабатывались и отшлифовывались годами. Это не только позволило повысить зрелищность, но и сильно повлияло на психологическую составляющую конфликта: распредилив свои симпатии, вы все равно сопереживаете всем остальным (ну, кроме Баки, его хочется пристрелить как бешенную собаку). Ведь Стив Роджерс с нами без малого пять лет, Тони Старк — все восемь, и мы помним первого еще задохликом, а второго — безответственным засранцем. Это и есть концептуальный механизм Гражданской войны: противостоят друг другу далеко не чужие люди. Однако потенциальный драматизм ситуации упирается в чисто коммерческие барьеры: нельзя прикончить Вижена, у него контракт на семь фильмов. В итоге режиссеры слишком бережно обращаются с вверенными им активами, зрители чувствуют, что в конце выживут не только параноики, а боевые сцены теряют свою остроту.

Единственный, кого, по идее, можно было бы пустить на фарш, это Барон Земо (да, главного злодея звали именно так). Несчастный Брюль сыграл, безусловно, свою лучшую роль, правда не в этом фильме: в третьем «Первом Мстителе» ему делать и нечего, и некогда. В редкие моменты пятнадцатисекундной экранной славы он бормочет вокруг угрюмого Барнса какие-то шаманские заклинания, после которых парню как раз и выбивает кратковременную память. Больше ничего. Когда же наконец открываются его главные злодейские мотивы, это выглядит как тройной самоповтор, помноженный на унылую банальщину. Вообще, марвеловским боссам не привыкать сливать отличных актеров в ролях одноразовых злодеев (список ужасает: Бриджес, Уивинг, Кингсли, Спейдер), но Брюля отбрюлили уж совершено удручающим образом. Впрочем, лишними на этом празднике жизни могли почувствовать себя и ветераны: Воитель, Вдова, Соколиный Глаз и даже Вижен. (Правда, первого под конец все же удалось удачно пристр… оить.) Обратная ситуация с нововведенными героями. Пантера отлично вписался и дизайном, и игрой Боузмана, а Холланд, вероятно, станет лучшим воплощением Человека Паука. Единственный ощутимый минус персонажа — не в меру детская раскраска костюма — с лихвой компенсирует Мариса Томей одним своим присутствием в кадре. Однако главная проблема почти всех действующих здесь лиц: тотальная нехватка экранного времени.

Скрипт «Гражданской Войны» написан весьма коварно. Ему хватает тайминга на задушевные беседы о специях, после которых сверхгениальный ИИ кажется заторможенным дегенератом, но не желания прописать вразумительные причины выбора героями той или иной стороны. («Я хочу посмотреть, а как у них», — внезапно заявляет Ванда. Понимай как хочешь.) В нем есть место для пафосной и ненужной сцены похорон одного второстепенного персонажа (дань сценаристов своему сериальному проекту), но отсутствует качественная проработка концовки. А прекрасный эпизод, где двое взрослых мужиков с особой жестокостью избивают подростка в метро приводит к абсолютно идиотическому заявлению одного из нападавших: Почему я в клетке? что я нарушил? он сам наткнулся на мой кулак 23 раза! (Закон, Сэмми, ты нарушил закон! В реальных США тебя бы пристрелили, спроси у Майкла Брауна из Миссури.) И так далее.

Вообще, сценарий к кинокомиксу — штука странная: в теории, чтобы его слить, надо очень постараться, на практике эксцессы случаются чуть ли не через один. А ведь графическая новелла содержит в себе и костяк истории, и импульс для ее развития. Остается только раскрутить сюжетные линии, углубить характеры да навесить необходимые сцены: пиши — не хочу. Однако довольно часто оригинальный материал вступает в противоречие с требованием студийных боссов и личным желанием сценаристов выпендриться так, чтобы их детище оставалось актуальным хотя бы на ближайшие 500 лет. Надолго ли наша память удержит решающий диалог Старка — Роджерса (- По-твоему, я должен простить его? — Да! Ведь он этого не помнит!), сказать сложно, но лично я надеюсь обрести сверхспособности, которые позволят как можно скорее его забыть.