Фронтовик Егор Трубников возвращается в родную деревню кавалером нескольких орденов и без руки, однако именно ему предстоит поднимать колхоз «Труд».

Удивительный для 1964 года фильм. В том смысле, что он должен был выйти раньше, судя по идеологическому заряду, в нем заложенному. Хотя сохранял свою актуальность вплоть до конца 80-х гг. Сейчас его смотреть несколько сложнее. Во-первых, не все понимают, что такое колхозный строй. Во-вторых, специфика партийно-государственного устройства, показанная в фильме, также вызовет затруднения в понимании всех конфликтов того времени. Наконец, коллизии трудовой деятельности в кинематографе давно уже отошли на второй план. Тем не менее, и исторически и кинематографически картина интересна.

Любопытно и название и заложенные в фильме гражданские конфликты. Пойдем по порядку:

1-я линия. Братья. Егор-коммунист, фронтовик, председатель. Его брат Семен — не-коммунист (если не сказать, антикоммунист), не-фронтовик, сторож (да и то по настоянию брата-председателя). Совершенно очевидная отрыжка Гражданской войны с ее конфронтациями и линией фронта, прошедшей через многие-многие семьи. Показана часть крестьянства, не принявшая колхозного строя, удивительным образом подпирающая (доносами на брата) сталинский режим.

2-я линия. Жены (и не только). Одна — городская, другая — деревенская. Город-деревня — едва ли не ключевая антитеза фильма. Авторы именно деревню называют ростком коммунизма (в одном из монологов Ульянова это говорится прямым текстом). Именно в деревне видится этическая основа Советской власти. Собственно, по причине урбанизации пейзажа, финал оказывается фальшивым и не впечатляющим.

3-я линия. Личность и система. Парадоксальным образом Ульянов превращает своего героя в победителя не благодаря, а вопреки. Вопреки и системе, и советскому миру вообще. В нее явно с трудом вписываются представления о том, что работать надо по 14 часов в день (а не по 8). Достаточно очевидно рисуется главное «достоинство» колхозного строя — план госпоставок. Про трудодни и говорить нечего. Без особого стеснения, а вполне естественно показывается лицемерие того времени — все не во благо человека, а во благо государства. Партийные органы выступают в качестве оторванных от действительности и не особо заботящихся ни о деревне, ни о городе бюрократов. Наконец, сама постановка фильма, ставящая в центр личность, а не коллектив (даже несмотря на отдельные указания про служение партии, Родине и народу), уже крамольна в своей сути. Нечего и говорить про тему НКВД. Несмотря на очевидность заказа (XX съезд все-таки), не так часто в фильмах мелькают отрицательные персонажи из органов. Как-никак, но советская система.

И все же не это главное. Подкупает нечто, что лежит вне идеологии. Если хотите, то фильм о роли личности в истории. Ульянов играет вождя, который жесток, груб, рубит с плеча, но справедлив, непреклонен и «с думой о народе». Как ни крути, а именно из таких вождей вырастает вся российская действительность. Уж куда деваться от нашей вечной ментальной черты — долготерпения при тиранах, которых мы обязательно поминаем добрым словом. Похоже, что без этого не видать нам будущего, а от этого грустно. Кстати, еще раз о финале — у кого как, а у меня парадоксальное отношение к нему. В нем сквозит самоуспокоенность — не борьба уже (недаром Трубников отпускает своего брата из колхоза), а некий достигнутый идеал. А это русской натуре противоречит — нам трудности подавай, чтобы преодолевать. Поэтому и везение нам не нужно — нам нужны трудности и крик. Разве что символично последнее — смерть и рождение соседствуют и в них залог круговорота жизни.