Вагон заполнен наполовину. Все сидячие места заняты. Меня жмёт слева широкое плечо какого-то джигита. В ухо сверлом влетает непонятная гортанная речь. О чем то оживленно спорят. Меня клонит в сон.Глаза норовят закрыться, голову устало клонит вниз к ногам на первый уровень, где зеленым туманом стелется запах не мытых ног и прочей грязи, прилипшей к полу в виде блинов жвачки, засохших соплей. Чтоб не заснуть, пришлось встать. В конце вагона длинноногий монстр в женском обличии. Худая, на каблуках, с плоской грудью.
— Хочешь есть?
— У тебя есть?
Протягивает мне свои длинные пальцы.
— Ешь!
Не сомневаясь в их пищевой ценность, сую себе в рот и кусаю. Сыпется крошки. Пальцы напоминают хлебные палочки с солью. Они сухие и соленые. Хочется пить.
— Пить хочешь?
— Очень. Пальцы очень сухие.
Достает трубочку из сумки. Рядом сидит пара, видимо муж с женой. Они толстые, их щеки розовеют от крови и массы. Видно, что им жарко – по лбу стекает пот, он синего цвета. Она подходит к мужчине. Наклонившись, задирает его черную футболку на животе и вставляет в живот трубку.
— Пей.
Также, нисколько не удивляясь предложению, зажимаю трубочку между губ и начинаю всасывать. В рот льется жидкость по вкусу напоминающая клубничный сок.
— Ну? Как?
— Сладковато как то.
— Попей из нее, у нее кислее должен быть.
Я вытаскиваю трубку из живота. Дырка немедленно затягивается. Вставляю трубку в голову его соседки, предполагаемой жены. Втягиваю в себя – холодный апельсиновый сок.
— Почему так?
— Что так?
— Почему у него клубничный, а у нее апельсиновый? Они не женаты?
— Не знаю почему, всегда так было, и никто не спрашивал.
В противоположной стороне вагона, на небольшой площадке между дверьми, на полу стоит большой котел, под ним слабо горит огонь. Возле котла женщина. Оттуда тянет старостью и какими то лекарствами.
— Кто это?
— Наталья Израилевна.
Мы идем туда.
Женщина лет шестидесяти. Худая. Редкие седые волосы убраны в хвост. На ней длинная юбка, синяя вязаная кофта на пуговицах, спереди висит фартук с большими карманами, в карманах лежат скляночки, бутылки, коробочки.
— Что вы варите?
— Суп из корвалола.
Она достает половник из кипящего котла, подносит ко рту, дует, потом протягивает нам.
— Попробуйте. Кажется, готов, только чего-то не хватает, чего сама не пойму.
Достает из кармана фартука бутылёк темного цвета. Отвинчивает крышку. Сыпет содержимое себе в руку. Это разноцветные капсулы. Выбрасывает в котел. Раздаются слабые треск и шипение.
— Теперь всё. Будете пробовать?
Я морщусь. Мне совершенно не хочется этого.
— Пойдем от неё, отвратительно пахнет.
Поезд начинает тормозить. Останавливается. Треск в динамиках. Сонный голос не неведомом мне языке извещает об остановке. Из открытых дверей в вагон влетают черные бабочки. Их очень много и что происходит на платформе сквозь них не видно.
— Пошли скорей в другой вагон пока двери не захлопнулись.
Она берет мою руку и тянет за собой в открытые двери. Её рука холодная как лёд, но в тоже время сухая. Я послушно следую за ней.
В следующем вагоне все пассажире голые. Народу много, все обнажены, но при этом никто не старается прикрыться. Видимо это их не смущает. Все заняты своим делом: кто читает книгу, газету, кто то играет в телефон, другие переговариваются между собой. Кто то спит. Все как обычно, за исключением наготы. В вагоне жарко, даже душно.
— Не хочешь раздеться, жарко ведь?..
Я стыдливо прикрываю руками все еще скрытое под одеждой естество.
— Нет. Мне на следующей выходить.
В центре вагона сидит женщина, она очень крупная и занимает несколько мест. У нее толстые ноги, слоящийся живот обвисшие, похожие на пакеты с водой, груди. Она высока, ее голова достает до поручней. Возле нее по разные стороны голые парни. На ее фоне они кажутся маленькими и щуплыми, похожими на детей. Они сосут из нее через трубки, вставленные в ее тело, наподобие игл в китайской медицине.
Я поворачиваю голову к своей спутнице, молчаливо вопрошая об этой женщине. Она улыбается и молчит.
Мне жарко. Я смачиваю лицо водой из ручья, что течет в ногах. Вода пахнет болотной тиной.
Поезд плавно начинает сбавлять скорость, готовясь к остановке. Я мысленно готовлюсь к следующим сюрпризам. Он тормозит, останавливается. Ничего не происходит. Все остается на своих местах. Открываются двери. Ничего не происходит. Никто не входит и не выходит. Выхожу я. На платформе пусто. На циферблате 1 минута первого. Иду в сторону выхода на улицу. Выхожу на улицу, растворяюсь в толпе прохожих.