Невероятное путешествие одного скромного домоседа-хоббита начиналось на страницах книги и на кадрах (теперь уже смело об этом можно говорить) кинохроники забавным диалогом про «доброе утро» со странствующим волшебником Гэндальфом. Примерно тот же диалог вел все эти годы со зрителем великий режиссер-сказочник современности Питер Джексон, приглашая всех от мала до велика пуститься вслед за ним в путь, полный опасностей и приключений, в путь, из которого никто не вернется прежним.

Если в первой части трилогии зрителю все приходится объяснять, вводить его в ситуацию, погружать в быт и атмосферу нового мира, знакомить с целями и задачами, а во второй части нужно бежать, топать, ползти, ехать верхом на бочках к заданной цели, то в третьей части нужно уметь показать, что долгий путь был проделан не просто так, что цель — заветный приз — стоила того и даже большего. Уверен, что примерно так Питер Джексон осмыслял для себя схему второй трилогии из истории Средиземья, потому что примерно такова схема проверенного уже временем и приобретшего статус культового ВК. А если так, то зачем что-то кардинально менять? Можно лишь улучшать.

— Приключения — это не увеселительная прогулка в сияющий майский день.

Иногда лучшее — враг хорошего. Именно за это ругали в основном вторую часть («Пустошь Смауга«), говоря о том, что первая («Нежданное путешествие«) — почти каноническая, в духе ВК, в духе Толкина, а вот вторая — какая-то мясорубка, матрица, какой-то суперполигон для испытания новейших достижений техники, грима и компьютерной графики. Совершенно очевидно, что Джексон учел пожелания и замечания. Шестой частью (да, теперь счет уже можно вести так) он снова вернулся к истокам по части выразительных средств, по части духа и традиций, и, наконец, он вернул домой не только хоббита, но и зрителя, он таким хитрым способом закольцевал историю, чтобы все шесть частей теперь легко можно было смотреть друг за другом.

Красивое получилось у Питера Джексона прощание (хотя я наивно надеюсь, то это лишь передышка) со Средиземьем. Оно не затянуто, оно не выхолощено до того состояния, когда даже искренняя и светлая грусть воспринимается с предубеждением, недоверием. Здесь есть все: и старый добрый дух Средиземья, и юмор, и лирика, и масса батальных сцен и отдельных блистательных поединков, и совершенно чудесная сцена изгнания Саурона из Дол-Гулдура, которая, строго говоря, даже в урезанном виде (надеюсь, в расширенной версии она еще краше). Все это великолепие прямо сейчас, по выходе из кинозала, уже хочется медленно, вооружившись кружкой вкусного чая и пледом, кадр за кадром крутить, рассматривать, впитывать.

— Надеюсь, вы не уйдете до ужина? — спросил он вежливо самым своим ненастойчивым тоном.
— Ни в коем случае! — ответил Торин. — Мы и после ужина не уйдем.

По ходу этой трилогии менялся не только добропорядочный хоббит, но вместе с ним и зритель, зачарованный полетом фантазии Профессора Толкина и Профессора Джексона, вдохновленный примерами персонажей, любивших и умиравших за свою любовь, превращавшихся в героев, изначально не обладая геройскими качествами. И не раз, и не два вторил покоренный зрителей за Бильбо: «Хорошо, когда рядом есть волшебник». Хорошо, что XX век подарил миру писателя-волшебника, а в веке XXI пробудился дар в волшебнике-режиссере. Всем нам иногда нужно немножко магии, а в годины кризисов и прочих напастей — тем более.

— Если вы когда-нибудь будете проходить мимо моего дома, — сказал Бильбо на прощание, — входите не стучась. Чай подается в четыре, но милости прошу во всякое время.

В итоге: «Хоббит: Битва пяти воинств» — отличный завершающий фильм. Наполненный эпичностью и адреналином, он не заставит вас заскучать, а в конце пробьет на слезу. Ведь больше мы туда не вернемся. Прощай, Средиземье…